Глава II
Если вам, читатель, в детстве
Удалось хотя б однажды,
Убежав от папы с мамой,
Всунуть палку в улей к пчёлам, -
Вы тогда себе, конечно,
Сразу сможете представить,
Как вели себя евреи
В дни прихода Моисея.
Достовернейшие слухи,
В сотне разных вариаций
И рассказы очевидцев,
Исключавшие друг друга,
Появлялись ежечасно,
Так что скоро рабби Зхарья,
Тщетно им пытаясь верить,
Растерялся совершенно.
Кто твердил, что рабби Мойше
Будет требовать в Мемфи́се,
Чтоб созда́ли в дельте Нила
Государство Израи́ля;
Кто рассказывал, что Мойше
Хочет вывести евреев
На какой-то дивный остров,
Где на пальмовых деревьях
Пироги́ растут с начинкой;
Кто шептал на ухо другу.
Притворив плотнее двери,
Что на будущей неделе
Мойше станет фараоном...
Но в одном сходились слухи:
Что б ни требовал реб Мойше, -
Фараон ему упорно
Отвечал на всё отказом,
Не желая вдруг лишаться
Дарово́й рабочей силы,
Что была необходима
Для строительного плана,
И упорный рабби Мойше
В ход теперь пускает бога,
Чтоб египтян чудесами
Напугать чуть не до сме́рти.
И во всем теперь евреи
Ухитрялись видеть казни,
Что египтянам в отместку
Напускает рабби Мойше.
Саранча ли налетела
На поля на среднем Ниле,
Заносили ли чесотку
Нумидийские номады,
Ливень шёл ли слишком сильный,
Так, что Нил ломал запруды, -
Всё евреи объясняли
Чудесами Моисея.
И напрасно рабби Зхарья
Намекал им осторожно,
Пожимая до привычке
Чуть сутулыми плечами,
Что явления такие
Повторялись часто раньше, -
Речи скептика упрямцы
Даже слушать не хотели.
Но, однако, недовольство
Скептицизмом неуместным
Постепенно накоплялось
Среди всех его знакомых.
Да и сами б Вы, читатель,
Окажись Вы с ними вместе,
Поведенье рабби Зхарьи
Посчитали б неприличным.
В самом деле, - люди верят
В то, во что приятно верить,
Даже если эту веру
Сами выдумают тут же.
И к тому же всем известно,
Что приятные надежды
Обладают важным свойством
Улучшать пищеваре́нье, -
Потому у оптимистов
И поно́с бывает реже,
Чем у скептиков холодных
И плаксивых пессимистов.
К сожаленью, рабби Зхарья
Не учёл все эти факты
И, однажды, недовольство
Разразилось возмущеньем.
На любых широтах мира
На болотистых низинах,
Заливаемых разливом,
Мошкары бывает много.
Ох, комар, тайги властитель!
Сколько ты невинной крови
Выпиваешь ежегодно
Из людей тебе подвластных!
Говорят, один учёный
Подсчитал, что столько крови
Человек ещё не про́лил
На всех бывших в мире войнах!
(Но, однако, есть надежда, -
Отмечает сей учёный, -
Что с техническим прогрессом
Истребляющих орудий,
Применяющихся к росту
И людского поголовья,
Войны смогут переплюнуть
Комариные рекорды.).
Те кирпичные заводы,
Где работали евреи,
Как на грех располагались
Близ одной такой низины.
И когда настало время,
Мириады насекомых
Налетали на рабочих,
Чтобы их терзать и жалить.
Это было наказаньем
Худшим, чем сама работа
Под палящими лучами
Обжигающего солнца.
“Уф!" воскликнул реб Гале́ви
Залепляя щеки глиной,
Чтоб спастись хоть ненадолго
От укусов насекомых.
“Сколько лет живу на свете, -
Никогда ещё не видел
Мошкары проклятой столько,
Сколько нынче налетело."
Рабби Зхарья тут же вспомнил,
Что, пожалуй, лет пятнадцать
Реб Гале́ви ежегодно
Повторяет эту фразу.
Но рабочие бригады,
По привычке соглашаться
С каждым мненьем бригадира,
Дружным хором подтвердили
Заявление Гале́ви.
И, конечно, это было
Не простое подхалимство,
Как подумал рабби Зхарья,
А их искреннее мненье.
Так как все мы испытали,
Что когда комар кусает -
Это в сотню раз больнее
Всех укусов прошлогодних
“Да" - шутя сказал реб Зхарья, -
Не придумать и Мойсею
Худшей казни для египтян,
Чем укусы этих мошек."
В той бригаде было много
Молодых энтузиастов,
Слепо верящих всем слухам
О победах Моисея.
И о тех ужасных карах,
Что реб Мойше вызывает,
Чтоб сломить упрямство злобных
Приближённых фараона.
И лишь их коснулось слуха
Слово модное о казни, -
Им условные рефлексы
Подсказали сразу вывод:
“Безусловно, - это Мойше
Мошкару́ призвал в Египет,
Чтоб заставить фараона
Отпустить скорей евреев".
И быстрее телеграммы,
Пробежал по всем бригадам
Слух о том, что рабби Мойше
Снова казнь послал Египту.
И в бригаду реб Гале́ви
Изо всех концов завода
Приходили, чтоб подробно
Расспросить о новом чуде.
И подробности, конечно,
Не замедлили явиться -
Вплоть до дня переговоров
Фараона с Моисеем.
Изумлённый рабби Зхарья
Увидал, как появилось
Из его случайной шутки
Достоверное известье.
И ему тотча́с же стало
Очень стыдно, что невольно
Он своей нелепой шуткой
Ввёл евреев в заблужденье.
Чтоб исправить положенье,
Зхарья встал на плоский камень
И к собравшемуся люду
Обратился с громкой речью:
Уважаемые братья!
То, что я сказал о казни
Было, братья, только шуткой,
Признаю́сь - не очень умной.
Где тут логика, евреи, -
Насылать в Египет мошек,
Если мошки эти жалят
Больше нас, чем фараона?
Вообще же, даже встречи
Фараона с Моисеем,
О которых очень много
Говорят теперь евреи,
Не могли и состояться, -
Так как весь прошедший месяц
Фараон провёл при войске
В Эфиопии далёкой,
Как о том официально
Объявляли повсеместно,
Так что это всё нелепый..."
Тут прорвалось возмущенье!
Крик неистовый поднялся,
Заглушая речи рабби, -
В общем шуме невозможно
Разобрать ни слова, было.
Рабби Зхарья только видел
Лица, красные от злости,
И раскрытые широ́ко
Рты евреев возмущённых.
Долго били рабби Зхарью,
И забили бы до смерти,
Если б добрый реб Гале́ви
Не навёл порядок палкой.
Но один драчун задорный
Не послушался и палки,
И когда его Гале́ви
Начал прочь тянуть за но́ги -
Он, визжа от возбужденья,
Укусил за ухо Зхарью
И отгрыз ему зубами
Мочку левую начи́сто.
Но отплёвываясь кровью,
Синяками изукрашен,
Повторял упрямо рабби,
Шевеля с трудом губами: -
"Где ж тут логика, евреи? "
Две недели рабби Зхарья
Пролежал больной в постели,
Но и лежа ухитрялся
Не отстать от хода жизни.
Как ни странно, ни малейшей
Он не чувствовал обиды,
Или злобы на евреев,
Ни за что его избивших.
Сам же случай избиенья,
С философской точки зренья,
Представлялся рабби Зха́рье
Чрезвычайно интересным.
Двойрин муж, Ната́н бен Эзра,
Забега́л ежевечерне,
Чтобы новости за сутки
Рассказать больному другу.
Постепенно выяснялось
Направление событии: -
Рабби Мойше по совету
Егойшу́а бен реб Нуна
(Что Навином Иисусом
Называют в русских книгах).
Не дождавшись разрешенья
Фараоновых Министров,
Собирался самовольно
Увести с собой евреев
И старейшины на это
Уж свое согласье дали.
Сам же рабби Егойшу́а -
Молодой военачальник
Фараоновой пехоты
И к тому ж стратег прекрасный:
Он блестящую карьеру
Сделал в войске фараона,
Но на днях ушёл в отставку
Из-за антисемитизма,
Что царит в военной касте.
Егойшу́а утверждает,
Что сейчас, в связи с войною,
Тыловые гарнизоны
Чрезвычайно ослабели.
И никто теперь не сможет
Помешать уйти евреям
Из неволи ненавистной,
Из египетского плена.
“Вот теперь я слышу дело,
А не чудо с комарами -
Оживился рабби Зхарья
Услыхавши эту новость.
“Ша, упрямый вольнодумец," -
Перебил его бен Эзра -
"Вас, я вижу не научит
Никакая потасовка".
“Вы пра́вы" - сказал реб Зхарья
И потрогал мочку уха -
"Сомневаться нынче в чуде
Очень вредно для здоровья.
Но я думаю, что позже,
Через три тысячелетья,
Можно будет жить на свете
И не веря в чудеса".
Дней, примерно, через десять
После этих разговоров
Раз домой пришла Ноэми
В необычном одеяньи:
Платье красного виссона,
Золочённые сандальи,
Бирюзовые серёжки,
Из слоновой кости гребни
И тяжелые браслеты
На запястьях и лодыжках -
Дивной рамкой обрамляли
Красоту смуглянки стройной.
И невольно рабби Зхарья
Любовался милой дочкой,
Раскрасневшейся смущенно
От проснувшегося чувства
И неясных ощущений
(Первый раз, быть может, в жизни)
Красоты и силы женской,
Страшной силы обаянья,
Что по мненью Соломона
Может стать сильнее смерти.
(Соломон в вопросе этом
Для меня авторитетен: -
Он имел наложниц триста
И шесть сотен жён законных) *)
“Что с тобой, моя Ноэми?
На какой собра́лась праздник?
И откуда ты достала
Дорогие вещи эти?"
“Разве ты не знаешь, папа,
Что евреев завтра утром
Всех уводит рабби Мойше
Из египетского плена?
И что бог велел еврейкам
Занимать у египтянок
Вещи, платье и посуду,
Чтоб потом себе оставить?
Попросила у Аиды **)
Той, чей сад граничит с нашим,
Дать мне на день это платье".
- Так!" - промолвил рабби Зхарья,
И лицо его мгновенно
Потемнело, посерело,
Будто тучею покрывшись.
И закрыв лицо руками,
Отвернувшись от Ноэми,
Рабби горько усмехнулся
И подумал: - "Идиоты!
Даже делая святое,
Совершеннейшее дело, -
Вот никак не могут люди
Не нагадить по дороге!"
Но Ноэми, не умея
Мыслить слишком отвлеченно,
Поняла, что рабби Зхарья
Огорчён её поступком.
И сама уж чуть не плача,
Изо всех своих силёнок
Отвести она старалась
От лица отцовы ру́ки.
Папа, папа, милый папа!
Я ведь, папочка, не знала,
Что ты будешь недоволен
Тем, что заняла я платье.
Да и я б сама не стала
Обижать Аиду нашу,
Если б не было на это
Разрешения от бога!"
Увидав большие слезы
На глазах своей Ноэми,
Рабби Зхарья опустился
С облаков опять на землю.
“Ну, не плачь, моя Ноэми!
Ты хорошая, я знаю.
Но не надо, дочка слушать
Иногда чужих советов.
Я не знаю, как другие,
Но мне кажется, Ноэми,
Воровство - плохое дело
Даже с божьим соучастьем.
Впрочем, я не стану спорить,
И приказывать не стану, -
Ты сама реши, дочурка,
Что нам делать с этим платьем."
Не колеблясь ни минуты,
Словно козочка, Ноэми,
Быстро выпрыгнув из дома,
Застучала каблучками
По утоптанной дорожке.
И минут через десяток,
К улыбавшемуся Зха́рье,
Возвратилась вновь Ноэми
В затрапе́зном старом платье.
Чуть запы́хавшись от бега,
На отца она глядела
И лицо её сияло
Светом понятой идеи.
До рассвета рабби Зхарья
И прекрасная Ноэми
Просидели этой ночью
Во дворе под старой пальмой.
И обоим им казалось,
Что во всем большом Египте,
Задремавшем под луною,
Их счастливей нет людей.
На рассвете к их хибарке
Подкатила громыхая
Двухколесная телега
Запряжённая верблюдом.
“Поднимайся, старый скептик!
Собирай скорей пожитки!
Нынче все мы отряха́ем
С ног постылый прах Египта!"-
Закричал Ната́н бен Эзра,
В доброте своей душевной
Позаботиться успевший
И о транспорте для друга.
И от радости великой,
Что исполнилось мечтанье
Об исходе Израи́ля
Из египетского рабства,
Старый скептик - рабби Зхарья,
Вольнодумец и мечтатель,
рукавом лицо закрывши,
Как ребёнок прослезился.